РАЗДЕЛЫ САЙТА>>>

Главная Новости История Документы Книги Статьи Выставки Konferens Богоматерь Соловки Серафим Дворкин

Соловецкая Голгофа Российских архиереев.

Россия. Соловки... Сгустившийся мрак. Покров Небесного Собора. Пречистая вместе с сиротами Своими. О как им хорошо с Ней! Как светлы их скорби и обновлены тела: преображенные, иные, вечные.

Безбожная пятилетка

Известно отношение Ленина к религии: «Самая опасная мерзость, самая гнусная зараза...» ( А.Г.Латышев «Рассекреченный Ленин», М.«Март», 1996г., с.146)
Цель массовой кампании большевиков по аресту и ссылке архиереев России — уничтожить Церковь. Закрыть храмы, уничтожить священников, сгноить архипастырей. Без архиереев не сможет продлиться апостольское преемство. Люк задраен, дверь к спасению запечатана. Конец России прошлого! Прощай, святая вера во Христа... — Грядет их новая безбожная вера, с Антихристом во главе.

Ангелы собирают жатву

...Архиереев Российской Церкви этапировали партиями по несколько человек. Их вели среди толпы вместе с политическими и уголовниками на духовную казнь, Голгофу мысленную — Соловки. Цвет Российской Православной Церкви — епископы, митрополиты — растворялся среди зэков. Они шли в простых хитонах, без наперсных крестов и архиерейских посохов. Шли, понурив головы, но не предав совесть, верные Господни. Шли с мыслью, что, быть может, навсегда... Сколько было пролито слез!.. Они запечатлелись в Книге книг... Сколько глубоких вздохов, сколько голов смиренно преклонилось перед очами Вышнего, перед Промыслом Божиим, так распорядившимся на тот день и час: «князьям церковным» стать нищими духом, стать мучениками, принять удел тех, кого прежде презирали, называя «святошами», «замолившимися», «сектантами». Сколько великих прозрений они получили, идя чередою пыток, допросов, уничижений, побоев! Их искали сломить, заставить поклониться красным.
Многие тотчас бесследно исчезали. Для остальных приготовили специальные поселения.

Богослужение

Их разместили поблизости друг от друга и поначалу разрешили собираться по ночам и служить. В «храме» (так они называли место служения) стояла густая благодать мощей. Деревянная полка служила алтарем. Случайно подобранная где-то иконка с полустертым Ликом Божией Матери, самодельный крест с Распятым Господом. Сами вырезали наперсные и алтарные кресты из простой березы. Епископским жезлом служила простая выструганная палка, а у иных не было и ее. Но было на что опираться — на веру Христову! Свидетельская огненная вера служила царским посохом, и в силу десницы влагалась мощь Собора праведных.
Вначале служили ежедневно, затем все реже. Служили по памяти, без антиминсов (о каких антиминсах могла идти речь?), без вина и просфор, «Миней» служебных и праздников. Никакого облачения. Вместо архиерейского правого хора — крики ворон. Вместо радостных осанн клира — крысы прогрызли доски и бегали по телам усопших. Отнял сатана даже крест и Евангелие. По мере того как проходили годы, забывались тексты и стиралась память — открывалось Небо. Вынужденный пост и непрестанное уничижение подтачивали силы, но приносили духовную пользу: утончалась плоть, очищались души. Давалось подлинное покаяние и слезы умиленные, и восхищались в порядок ангельского созерцания...

Архиереи стали старцами

О чудо — кто бы мог подумать! — на Соловках возродилось утраченное старчество Российское, о котором еще в начале XIX века сетовал святитель Игнатий Брянчанинов. Возродилось не реформаторами, не рескриптами и не предписаниями сверху. Не по уставам церковных властей и не по дерзновению отдельных монахов-затворников — по воле Вышнего Россия вернулась к Свету, бывшему на ней до крещения. Старцами стали архиереи, совершенными — пастыри, как и подобало от сотворения Церкви. Бывшие савлы превращались в павлов, восторжествовала срубленная ветвь св.Нила Сорского, ветвь нестяжателей земли Российской.
Надменные, властные, гордые - преображались в светлых старцев. Им открывался Саваоф, Вышний Отец, Сын Божий, Богоматерь, являлись великие святые земли русской — Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Иоанн Кронштадтский...
Архиерей — тот, у кого больше покаяния, кому открыты тайны Божий; чье сердце не осуждающее, рыдающее о грехах, всевместительное, любящее, отчее. Таким доверяет Господь пасти овец Своих.

Земные упования

Вначале иерархи сильно восставали на большевистские власти, жадно ловили новости о гражданской войне — как там, побеждают ли белые? Ждали возвращения прежних порядков, верили в восстановление самодержавия. Но терпели поражение Корнилов, Деникин, Врангель, Колчак... Бесчестие и запустение: храмы закрыты, утварь церковная разграблена и спущена на торгах. Массовый голод. И утрачивались земные упования православных архиереев. Число предстоящих Церкви редело. Постепенно становилось ясно: едва ли один выйдет отсюда живым.
Воля Божия такова: пребыть Церкви мученицей в лице ее элиты, ее архиереев. Предназначен был им путь духовный, внутренний, стезя прозрения среди скорбей, радости среди крестов.

Бессонными ночами рыдали о грехах

Как трепетали их сердца от близости Божией Матери!.. Царица Небесная простиралась над ними, покровительственно пребывала среди них. Богоматерь посылала многие скорби, но сопутствующее им блаженство было тысячекратно большим, и уже не могли без скорбей и крестов, как прежде не могли без власти, посохов и приказов. Прежде искали внешней свободы, желали снова войти в привычную институциональную колею. Теперь не мыслили иного удела, помимо молитвеннозатворнического, многоскорбного, прозренческого на одре немощи.
Бессонными ночами рыдали о грехах. У кого были силы — простаивали часами в созерцательной молитве, в белом облаке Славы Господней. Этого последнего — молитвы — не мог у них отнять никто.
Никто не может отнять у человека веру, никто не в состоянии убить душу. На сем и стоим. Здесь ключ к победе над лукавым, торжество на смертью. «Побеждающему дам венец!» —говорит Господь.

Лики их сияли

Некогда богатые духом, суровые, тучные - превращались в смиренных, умиленных, тихих и упокоенных. Мягчайший свет лучился от них. Другие заключенные приходили к ним за помощью, советом — освятиться их любовью, укрепиться.
Лики их сияли. И совершалось внутреннее преображение бывших богословов и литургистов в святых подвижников внутреннего Православия.

Созерцательная Литургия

В начале 30-х гг. оставшиеся в живых, начав с традиционной Литургии Златоуста и Василия Великого, служили Литургию созерцательную и уже безмолвную. Не хватало сил произнести вслух слова молитвы, едва шевелились губы и двигались руки. Но сами ангелы пели, и «Херувимская» возносила дух к горним обителям. На месте возвышений, где должно было находиться хорам, открывались святые Восточной и Западной Церквей.
Лишенные возможности читать по бумаге привычные для слуха тексты, прозревали уязвленным слухом и сердцем к свиткам небесным, ко гласам ангельским. И вера открывалась не как привычная ежедневная обязанность, в которой Живому Распятому нет места, — как откровение небесных уставов, как прободение сердца, как жизнь, смерть и воскресение, сопогребение и сораспятие со Господом, и восхождение по ступеням Лестницы Блаженств.

Питались Духом Святым

Трое из них совсем отказались от приема пищи. Отвратительная баланда, изглоданный крысами хлеб... Питались Духом Святым, и непрестанны были слезы. Ангелы приносили им сокровенную манну, и глотали Белые Свитки Живого Слова Божия, и наставлялись в премирных тайнах солнечного Евангелия.
Облачение

Одежды духовные со временем истлели, превратившись в рваные лохмотья. Иным давали снятое с убитых светское платье — его долго освящали с молитвой, с прошением к прежнему владельцу, безвестному мученически почившему...

Декларация Сергия 1927 года

Декларация митрополита Сергия от 1927 года о признании красных властей и последовавшие от «красного ересеарха» депеши с требованием лояльности и сотрудничества с ГПУ оскорбили слух новомучеников. На мгновение остановились шествующие стезею Голгофской великие затворники, и кресты задрожали в их руках. Но сжали их еще крепче и двинулись дальше, обливаясь кровавым потом...
Им было открыто, кто укреплял Сергия Страгородского, патриарха Красной Церкви, какой дух служил ему. Тот же Аггел с серным пламенем во лбу приступал, искушая, и к ним, но святые отвергали сделку с совестью и шли н крестный подвиг, радостнее которого для них уже ничего не было.

Схима Соловецкая

Они давно перестали называть себя прежними архиерейскими именами. Большинство из оставшихся в живых приняли постриг в схиму.
Уже не различали между церковными чинами, положениями. Иного рода иерархии вступили в силу. Митрополиты и архимандриты, гордые прежде вельможи, смешались с простыми дьяконами и пономарями. Единый Собор, единый Свет, единый крест на всех. Единая благодать, и слезы просветленные...
Таинственным путем вела их Приснодева к горе Преображения от горы «Секирной». Все не по традиции, не по правилам. Схимитрополит постригает, и нельзя иначе — Церковь не продолжится. Служба без креста и антиминса, без просфор и вина... Но сами ангелы подают Причастие и святые благословляют.

На Богослужениях отверзалось Небо.

На Богослужениях отверзалось Небо. При тусклом свете керосиновой лампы, служившей и свечой, и паникадилом, открывалась бескрайняя белая поляна горнего Света, неземные храмы, и молитвенники в них. Серафим Саровский и Сергий Радонежский, Антоний и Феодосии Печерские, Нил Сорский... Старцы видели множество неизвестных им святых и поклонялись им, и ангелы возглашали имена: «Кирилл, Леонтий, Серафим, Гермоген, Николай... Внемлите святым старцам Соловецким!»
Внезапно зажигались лампады и горели долго, неделями. Полустертый Лик Пречистой на случайно найденной иконе преображался. Слышалась дивная херувимская молитва. Немощные старцы становились созерцателями и соучастниками Небесных Богослужений. Вкушали манну горнюю, и прошения живых перемежались с прошениями святых и ангелов на небесах. И усопшие не уходили — оставались с ними, как стражи, — собеседовали, окормляли, утешали, помазывали раны...

Они не умирали

Годы с 32-го по 35-й по земному исчислению — наитягчайшие и... наисветлейшие. Они уже не могли ходить. Не было ведено расстреливать, но ждать пока умрут своей смертью. Их поместили в небольшие деревянные сараи-срубы, на расстоянии полукилометра один от другого. Общались и посещали друг друга в духе. Укрепляли, собеседовали, вместе плакали и молились, призывали имя Пречистой и удостаивались Ее Явлений.
Они не умирали. Духом Святым теплились негасимые лампады в сердцах и согревали, и преображали их.
Серафим Поздеев, архиереи Кирилл и Леонтий неоднократно собеседовали с Приснодевой. Отнимаются ноги, нарывают раны, горят отмороженные конечности... Леонтий, бывший знаменитый архиерей и вития, лежит без движения, поникший. По щекам текут слезы... Ангелы от Пресвятой Троицы реют над старцами, причащают, приносят пищу, помазывают раны, утешают...
Явление Императора Николая

Первое время даже не догадывались, кто приходит к ним, с кем духовно собеседуют о Святой Руси, о тайнах Церкви, о вере, о спасении... Однажды, увидев императора Николая с елеем и помазком в руках, Серафим понял, что явления происходят в духе, — ведь государь император давно расстрелян... Царь Николай бережно помазал ему рану, одарив нежной, отеческой улыбкой. Мягчайший свет струился из его очей. На сердце становилось тепло...

Скит Белая Поляна

Белая Поляна, удаленный Соловецкий скит, еще хранила благодать монастырских старцев. Последние скитяне были изгнаны и убиты красными.
Так ссыльные архиереи обрели скиты, в которых молились великие старцы Соловецкие! Совершилось чудо: ни один не умер от голода, не замерз. И те, что молились здесь десятилетиями и столетиями раньше, являлись и собеседовали с ними, как живые. Ушедшие часто открывались оставшимся в живых, поддерживали их, являлись им и утешали.

История России и Церкви

В скитах Белой Поляны ангелы горних скрижалей открывали четверым архиереям-старцам историю Российской Православной Церкви от самого Крещения Святой Руси. Перед их взором проходили великие молитвенники, черноризцы, князи, патриархи, праведники, мученики... Большинство из них оставались безвестными. Отец Серафим сетовал, сколь превратный образ имели о Церкви, о Пречистой, о Ее тайной миссии по спасению Руси, о множестве Ее великих святых.
Ангелы открывали одновременно и темные страницы из истории Церкви, и обливались покаянными слезами за ее грехи, за изуверства инквизиции «преподобного» Иосифа Волоцкого, за предательство печатей Белозерских нестяжателей...
Божия Матерь отверзла на одре немощи око сердца и подала видение, которое имела о Господе в Свои земные дни, когда, пребывая в немощи, в гонениях от демонов и фарисеев, Царица созерцала Христа, Преображенного в Славе. И старцы Соловецкие видели Святую Русь в ее грядущем восхождении и расцвете.
Богоматерь показывала им, как близок образ их свидетельства тем страданиям, которые Она Сама претерпевала после Вознесения Господня. И простирали руки, и благодарили Ее за то, что сподобила их Ее удела уже здесь, на земле, — удела пострадать за Господа. Смирение их было бесконечно. Сподобившись видения ангелов, рыдали о грехах своих...

Скорби

Старец Серафим Поздеев оплакивал страдания братьев по Соловецкой Голгофе. Евгений, бывший архиерей, пять лет лежал без движения на ледяных нарах, полуобмороженный. Обледенелая одежда впивалась в тело... Молился об архимандрите Николае — его спустили по стоступенчатой лестнице и после добивали штыками — и видел, как отходила душа его, возносимая ангелами к Престолу Божию. Многих старцев подвергали пыткам и издевательствам.

Общий лагерь

Через год их вернули в общий лагерь, где скорби еще умножились. Возвращение старцев свидетельствовало о поражении красной администрации: несмотря на издевательства, холод и голод, физически немощные архиереи оставались живы.

«Подпиши бумагу»

Их положение еще больше ухудшилось после распоряжения Сергия Страгородского, повелевшего бывшим архиереям Российской Православной Церкви вступать в Красную Патриархию. Священникам, давшим согласие работать в красных хоромах, возвращались кафедры с приходами, даровалась «духовная свобода». В отношении Соловецких архиереев это звучало чистым надругательством: немощные, они и с места сдвинуться не могли. Сатана откровенно искушал: «Дай согласие в духе, подпиши бумагу, отрекись!..» Не отрекались и не желали возвращения к прежнему. Но умилялись в радости духовной о Свете и прозрениях, которых их сподобила Пречистая.
Утонченные пытки

Злоба сатаны умножалась час от часу. Митрополит Сергий Страгородский подвергал их постоянной травле. Образ мученичества Соловецких архиереев приближался к свидетельству первых христиан. Одна за другой следовали утонченные пытки и искушения, но враг ничего не мог поделать. Соловецкая Голгофа венчала тысячелетнюю славу Церкви-мученицы.
Они уже прошли ступень, на которой ослабление здоровья отнимало молитву и крепость духа. Напротив, немощи и скорби лишь усиливали свидетельское бесстрашие и блаженство, и восхищали дух в горний мир.
Час молитвы, два часа слез. Слезы нескончаемые... Давно не было своих сил рыдать — святые плакали с ними вместе.

Их отпевали ангелы и святые

Сергий запретил отпевать тихоновских архиереев, «тихоновцев», как их называли самозваные ересеархи РПЦ. Но их отпевали, как отпевали воинов российских, полегших смертью святых на поле брани. Старец Серафим видел духовным оком: к каждому из представившихся приступали святые, видел Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского, которые шли за гробом и молились; видел Саму Пречистую со Господом. Когда тело клали в землю, ангелы под сладчайшее пение относили душу на голубых лентах, и звучало над всею соборной мученицей-Русью:

«Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная...»

Серафим подолгу смотрел на чудо отпевания небесного. Уже не было ни живых, ни мертвых, пропадал вой метели и пурги. В чутком ангельском слухе непрестанно звучала Херувимская песнь.

Ни страха, ни боли

В своем ли теле он служил, в преображенном ли? Ни страха, ни боли, ни малейшего земного упования. Сатанинская сила потеряла над ними всякую власть. При крайней телесной немощи сохранилась ясность ума и подавалось великое укрепление.
Небесные Литургии

Бывших архиереев было не узнать. Прежде ожесточенные и даже враждующие, порой предававшие и доносившие друг на друга, примирились, исполнившись дивной старческой любви.
«О, какую Литургию служили сегодня ангелы в Иерусалиме горнем!..» — делился своим восторгом старец Серафим со старцем Кириллом. «Истинно так!» — «Что же, и ты слышал?» — И старец из соседнего скита кивал в ответ...
Письма

Иногда до них доходили письма, свернутые в трубочку. Их приносили, рискуя жизнью, некоторые из красноармейцев, тайно сочувствовавших архиереям. Россия продолжала молиться о своих святых архиереях. Россия помнила о них.
Благодать пустынножителей

Ни на йоту не сомневались в правильности избранного пути. Побеждены болезни, телесные недуги, страхи, помыслы, саму смерть. Через немощи, скорби и брань духовную священнослужители с тяжелыми греховными чашами сподобились благодати великих старцев и затворников, пустынножителей Фиваидских, молитвенников Оптиной пустыни и исихастов Афонской горы.
Уничижения и скорби не полагали таковыми, но почитали радостью пострадать за Святую Русь.
Исповедь

Однажды ночью старца разбудил молодой красноармеец в буденовке, с тонким, духовным лицом. «Батюшка, мне необходимо с тобой поговорить!» — «Говори, детка», — отвечал старец. — «Здесь нельзя! За мной, наверное, следят... Да мне, впрочем, все равно — один конец... Выйдемте отсюда, прошу вас!.. Вам ничего не будет». — «Да как же я могу выйти?» — сказал Серафим, но внезапно почувствовал укрепление свыше и услышал голос Ангела: «Встань и иди!» Он поднялся и вышел из сарая следом за красноармейцем.
Шел снег. Солдат встал на колени, он просил исповеди. Его терзала совесть. Ему являлись убиенные им жертвы. Он не мог переносить ночных кошмаров. Трижды налагал на себя руки...
Серафим прочел над ним разрешительную, перекрестил, благословил. Солдат трогательно благодарил, целовал руки старца, просил молиться о нем... Ему стало намного легче... Через неделю его расстреляли.

Травля

Серафим часто вспоминал бывшего брянского архипастыря, затравленного собаками. Перед глазами вставала страшная картина: псы разорвали его на куски... Красноармейцы, стоявшие рядом, откровенно потешались этой страшной сценой.
Помнил десятерых других, расстрелянных без причины. Незадолго до расстрела в лагерь прибыли три комсомолки в кожаных куртках. Бесстыжие девки с наглыми глазами вершили суд над архиереями святого Православия!..
Архимандрита Иосафата утопили в озере, в ледяной воде. Он долго не тонул, и его били веслами... Старца Максима привязали к хвосту лошади и волочили по дороге, пока не скончался. Иных заковывали в кандалы и били, как собак. Некто Янин, садист из Москвы, обливал монахов бензином и сжигал заживо, услаждаясь их страданиями...
Святым пеплом праведников посыпались российские нивы... Церковь восходила на свою Крестную гору, очищаясь от грехов и печатей институционализма.

Они молились о обо всей Руси...

Всматриваясь в лица охранников, Серафим думал, что они подобны злодеям, ведшим Господа на Голгофу, измывавшимся над Ним, терзавшим Святую Плоть Спасителя...Но были среди них и Божий души, и Серафим молился за них.
Соловецкие старцы молились о своих убийцах и палачах. Они молились обо всей Руси.

Читайте также на сайте: